60410317

НАЧАЛО РАССЛЕДОВАНИЯ ЦАРЕУБИЙСТВА

30 июля 1918 г. — началось официальное расследование обстоятельств гибели Царской Семьи.

Исполняющий должность прокурора

Екатеринбургского окружного суда

А. Т. Кутузов предложил следователю

по важнейшим делам Наметкину

«приступить… к производству

предварительного следствия по делу

убийства бывшего Государя

Императора Николая II». 

Следователь Наметкин, хотя и приступил к производству следствия, однако особого желания его расследовать не проявил и во всех следственных документах подписывался, как и. о. судебного следователя. 

Утром 25 июля 1918 г.  действующая в составе чехословацкого корпуса Екатеринбургская группа войск полковника С. Н. Войцеховского, с приданым бронепоездом и сотней оренбургских казаков 4-го Исетско- 

Ставропольского полка под командованием сотника Антонова, наступая с запада по железной дороге и московскому тракту, после скоротечного боя заняла г. Екатеринбург. В городе была установлена военная власть. Командующий группой войск Войцеховский назначил начальником гарнизона полковника 

Н. Н. Шереховского, а комендантом города — подполковника Н. Г. Сабельникова. 

Кроме военной власти в городе сразу же была сформирована гражданская власть — так называемый «Временный комитет народной власти», состоящий в основном из представителей партии социалистов- 

революционеров. Комитет провозгласил в своих листовках, что «они будут стоять на защите завоеваний революции и Учредительного собрания». Однако реальная власть находилась в руках военных. 

Утром 26 июля доверенное лицо инженера Ипатьева, его свояченица Е. Ф. Поппель, передала ключи от дома коменданту г. Екатеринбурга подполковнику Сабельникову. 26 июля в 12 часов по распоряжению Сабельни-

никова у Ипатьевского дома был выставлен круглосуточный караул с целью обеспечения сохранности следов и вещественных доказательств вероятно совершенного преступления в отношении Царской Семьи. Начальником караула был назначен прапорщик Г. Соколов. Караульная команда состояла из мобилизован- 

ных жителей города гражданских лиц мужского пола в возрасте от 18 до 50 лет, несших службу по охране общественного порядка. 

ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 1. Д. 149а. Л. 228 

27 июля, по воспоминаниям Г. Соколова, комендант Сабельников «пришел проверить караул и был намерен пойти в дом, ключ держал в руках. Но проверяя посты, увидел электрические провода (идущие от будок охраны к Ипатьевскому дому и к дому напротив, где размещалась охрана.), отменил свое намерение, боясь того, что не минирован ли дом. Мне сказал он, чтоб до проводов не дотрагивался никто, пока не прибудет 

монтер и не порвет их. Сабельников ушел, вскоре явился монтер. Осмотрев провода, монтер засмеялся: вот чего испугался полковник, проводов звонка. Все же монтер порвал все провода, покопал что-то в земле и

будках. И, видимо, ничего не нашел, скоро ушел». 

ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 1. Д. 149а. Л. 227 

 

27 июля проживавший на своей даче в деревне Коптяки и скрывавшийся от большевиков поручик А. А. Шереметевский явился к коменданту 8-го района капитану В. А. Гиршу и заявил о важнейшей находке, сделанной крестьянами д. Коптяки. В присутствии начальника гарнизона города Екатеринбурга полковника Шереховского поручик Шереметевский передал Гиршу предметы, найденные в кострищах на старом руднике у Ганиной ямы, в том числе платиновый «мальтийский крест» с изумрудами и множество мелких обгоревших

металлических предметов от одежды. Полковник А. Н. Лабунцов составил опись «вещественных доказательств» и принял на ответственное хранение, а 31 июля передал их и. о. судебного следователя А. П. Наметкину. 

29 июля 1918 г. известный уральский журналист Н. Н. Молочковский обратился в комендатуру г. Екатеринбурга с просьбой осмотреть Дом Ипатьева. Получив пропуск, он в сопровождении коменданта девятого района капитана Гойко и трех офицеров прибыл к Ипатьевскому Дому. В комнатах верхнего этажа они обнаружили полнейший беспорядок, около печей груды полусожженных бумаг и разного мусора, «...ка- 

раульный, заглянув в печь, вытащил оттуда помятую, со сломанным замком коробку фирмы “Фаберже”, в которой оказалась полуистлевшая записка, где ясно можно прочитать надпись “золотые вещи, при- 

надлежащие Анастасии Николаевне”. Тут же валялись полуобгоревший детский погон подъесаула с инициалами “А. Н.”, разорванный на части портрет Григория Распутина, стреляные гильзы… В столовой в шкафу находится небольшое количество посуды, а в нижнем отделении в хаотическом беспорядке лежат иконы самого разнообразного формата. Мое внимание остановилось на чудном письме Абалакской иконы Б[ожией] М[атери]. Смотрю, на обороте надпись карандашом: “Дорогой Татьяне благословение на 12 января 1918 г. Тобольск. Папа и Мама” <… > Тут же небольшая икона старинного письма с изображением Георгия Победоносца, форматом яйца с надписью на обороте “Х. В. Маша. 1913 г.”… 

Выходящая из столовой на балкон дверь закрыта железной ставней, на балконе, очевидно, дежурила стража и стоял пулемет… Из дома спускаемся во двор… со двора идет ход в садик, огороженный тесом. В садике 

скамейки, колодезь и много зелени». 

Молочковский с офицерами осмотрели только верхний этаж дома, т. к. комнаты нижнего этажа были закрыты на ключ. 

Газ. «Уральская жизнь». 8 августа 1918; 

2 августа 1918 г. Ипатьевский Дом посетила большая делегация военных и гражданских чинов. По словам Г. Соколова, «…к дому Ипатьева подъехали 3 автомобиля. Из них вышло 17 человек. Из них я только знал 

Сабельникова, остальные офицеры мне были не знакомы. Среди них были две дамы. Сабельников, дав мне ключ, приказал открыть дом. Открыв дом, я пошел вперед, за мной Сабельников, а за ним и остальная компания. Открыв дверь и шагнув вперед, мы невольно остановились: перед нами на задних лапах стоял медведь большой, конечно, это было чучело…». Делегация осмотрела помещения верхнего этажа дома, кухню подвального этажа и надворные постройки. «…В ту половину подвала, где происходил рас- 

стрел Романовых, не ходили… Заперев дом на внутренний замок, Сабельников ключ взял с собой. Сев в автомобили, вся компания уехала…». 

ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 1. Д. 149а. Лл. 227—228 

 

2 августа 1918 г. по приказанию помощника начальника гарнизона полковника А. Н. Лабунцова гражданский караул был заменен на военный. 

«Российский архив. Том VIII»; Н. А. Соколов. Предварительное следствие. 

1919—1922 гг. Сост. Л. А. Лыкова. М., 1998. С. 81 

 

2, 5, 6, 7 и 8 августа 1918 г. — Наметкин произвел осмотр дома Ипатьева, он обследовал верхний этаж, обнаружил множество вещей, принадлежащих Царской Семье, а также в золе одной из печей стреляные револьверные гильзы, и запротоколировал находки в протоколе осмотра дома. Протокол Наметкина подписали понятые: и. о. начальника Академии Генерального штаба генерал-лейтенант А. И. Медведев и доктор В. Н. Деревенько. При осмотре присутствовал камердинер Николая II Т. И. Чемадуров. 

6 августа 1918 г. Начальником гарнизона г. Екатеринбурга был назначен генерал-майор В. В. Голицин. 

Из воспоминаний управляющего Екатеринбургским отделением Волжско-Камского банка В. П. Аничкова: «В это время командующим войсками был назначен В. В. Голицин — бравый, красивый, молодой генерал. Я тотчас же направился к нему. Прием его был предупредительно вежлив. Я обратился с заявлением о необходимости сейчас же объявить Ипатьевский дом, в котором убили Царя, национальной собственностью 

и тщательно его охранять. “Я сочувствую вашей идее,— распинался генерал,— но, знаете, еще прослывешь монархистом…” — “Ну так что же из этого, генерал? Мне думается, что это совсем не так страшно”. — “Да-да, но все же, знаете, не время подымать эти вопросы, надо повременить”. “Смотрите, пропустите срок, вас же укорять будут”. Но вместо того, чтобы охранять дом — величайший памятник русской революции для одних и святыню для других, бравый генерал по приказанию назначенного в Екатеринбург чешского генерала Гайды очистил дом для последнего». 

Аничков В. П. «Екатеринбург — Владивосток (1917—1922)». 

М., 1998. С. 162—163 

С 11 по 14 августа  следователь Сергеев продолжил осмотр дома, уделив особое внимание нижнему этажу, особенно «расстрельной комнате». Он зафиксировал в протоколе осмотра следы 6 штыковых ударов, обнаруженных на полу, и 19 пулевых отверстий на стенах в этой комнате. Протокол подписал привлеченный в качестве понятого капитан в отставке Н. Н. Ипатьев.

18 и 20 августа Сергеев произвел вырезку части деревянного пола со следами штыковых ударов и частей деревянной стены и обшивки со следами пулевых отверстий и приобщил их как вещественные доказательства к делу. 

4 октября 1918 г. — Следователем Сергеевым произведено фотографирование экстерьеров и интерьеров Ипатьевского Дома, в т. ч. комнат, в которых проживала Царская Семья и их слуги, а также одной из стен (восточной) комнаты подвального этажа, в которой было совершенно преступление. Для производства фотографических работ был привлечен известный екатеринбургский фотограф и издатель видовых открыток Николай Николаевич Введенский. Согласно счету фотографа Введенского, предъявленному Екатеринбургскому окружному суду, от 14 февраля 1919 г., им было сделано 14 фотографий и 4 дополнительные копии на общую сумму 450 руб. 

«Счет Н. Н. Введенского», «Письмо из Екатеринбургского Окружного Суда 

И. А. Сергееву от 20 февраля 1919 года». — «Дело следователя Н. А. Соколова». 

8 октября — в Екатеринбургский окружной суд к следователю Сергееву явился дежурный офицер и от имени коменданта чехословацкого корпуса капитана Благи попросил выдать разрешение на занятие Дома Ипатьева под квартиру для командующего Северо-Уральским фронтом генерала Гайды и его чешского штаба. На отказ Сергеева в удовлетворении такого ходатайства офицер заявил, что Дом Ипатьева будет занят вследствие категорического приказа генерала Гайды. В тот же день Сергеев вместе с председателем Екатеринбургского окружного суда В. Н. Казим-Беком и прокурором В. Ф. Иорданским прибыл в дом Ипатьева. Здесь капитан Блага подтвердил требование об очистке помещений, но только второго этажа, на первый этаж дома чешское командование не претендовало. Подчиняясь силе и выражая протест, судебные должностные лица освободили две комнаты, в которых проживала Царская Семья, и перевезли хранившиеся в них вещественные доказательства, включая выпиленные части пола и стен, в здание окружного суда. Сама «расстрельная» комната была оставлена в распоряжении следователя Сергеева и собственноручно им опечатана. Кроме этого, Сергеев разрешил Ипатьеву занять три комнаты нижнего этажа дома. 

Расследование цареубийства. Секретные документы / 

Сост.: В. И. Прищеп, А. Н. Александров. — М., 1993. С. 173—174

12 октября — генерал-майор Гайда прибыл в Екатеринбург и по окончании «косметического ремонта» некоторых комнат 3 ноября вместе со своим штабом разместился на втором этаже дома. Под свой кабинет 

с приемной Гайда занял две комнаты, в которых ранее проживала Царская Семья. 

ГАСО. Ф. 1196. Оп. 1. Д. 47. Л. 36 

30 ноября 1918 года Сергеев допросил в качестве свидетеля владельца дома, расположенного по Вознесенскому проспекту, № 49/9, капитана инженерных войск в отставке Н. Н. Ипатьева. В этом протоколе ошибочно записана дата приобретения дома Ипатьевым у купца Шаравьева в 1918 году. На самом деле это событие произошло в 1908 году, о чем свидетельствуют многочисленные документы, кроме того, купец И. Г. Шаравьев скончался в 1912 году… Эта ошибка явилась поводом для многочисленных инсинуаций недобросовестных историков. 

26 декабря 1918 г. — Командующий объединенными вооруженными силами генерал Морис Жанен посетил штаб Сибирской армии генерала Гайды, расположенный в Доме Ипатьева, где обратил внимание на то, что 

личный кабинет Гайды размещен в комнате, где раньше проживали б. царь Николай II с супругой. В своей книге «Моя миссия в Сибири» он пишет: «Возле одного из окон надпись царицы: дата “17/30” апреля со “свастикой”. Я удивился, что ни один любитель сувениров не похитил их, тогда как я, признаюсь, имел большое желание сделать это…» 

Вестник Уральского отделения РАН. 2011. № 1 (35). С. 99

Январь 1919 г. — Капеллан, аббат А. Грасье, член французской военной миссии, посетил в Екатеринбурге штаб Сибирской армии и осмотрел верхний этаж Дома Ипатьева, где ранее проживала Царская Семья. Позднее (февраль 1919 г.) он вторично посетил этот дом, где ознакомился с местом убийства Романовых. В своих неопубликованных воспоминаниях «Сибирь. 1919» в связи с этим он говорит следующее: «С несколькими французами мы спустились в подвал, где и были убиты жертвы.  Один солдат с помощью ножа на наших глазах вынул маленькую пулю, застрявшую в дереве…». 

Вестник Уральского отделения РАН. 2011. № 1 (35). С. 101 

4 января 1919 г. — приказом Верховного Правителя адмирала Колчака генерал-майор Гайда был назначен командующим Сибирской армией и 8 января переведен на русскую службу с утверждением в чине генерал- 

майора Русской армии. 

РГВИА. Ф. 40215. Оп. 1. Д. 11 

Следователем Сергеевым были задержаны и допрошены четыре охранника Дома Ипатьева (Летемин, Проскуряков, Якимов, Клещев), а также непосредственный соучастник убийства Царской Семьи П. С. Медведев. 

20 февраля 1919 г. Сергеев вынес постановление «о привлечении крестьянина Медведева в качестве обвиняемого в совершении по предварительному сговору с другими лицами умышленного убийства бывшего императора Николая II, бывшей императрицы Александры Федоровны, наследника цесаревича Алексея Николаевича, великих княжон Ольги, Марии, Татьяны, Анастасии, а также состоявших при них лейб-медика Боткина и слуг Демидовой, Труппа, Харитонова». Сергеев также указал, что следствие считает это убийство доказанным, что оно произошло в ночь на 17 июля 1918 г. в одном помещении первого этажа Дома Ипатьева и «сопровождалось такими действиями, которые носили характер жестокости и особых мучений для жертв преступления, причем убийцы завладели имуществом убитых». 

Соколов Н. А. Убийство Царской Семьи. М., 1990. С. 219 

23 февраля 1919 г. — по приказу командующего Сибирской армией Гайды в Доме Ипатьева было размещено Управление начальника инженеров Сибирской армии. Начальник инженеров — полковник И. Н. Березкин. 

Само Управление в Доме Ипатьева занимало только верхний этаж, нижний был передан владельцу дома, Н. Н. Ипатьеву, но он в нем не проживал, т. к. он был мало приспособлен для этого. Семью Ипатьевых 

любезно «приютил» у себя его давний друг и компаньон Г. А. Голландский. Управление начальника инженеров Сибирской армии наняло для обслуживания дома на хоз. работах (колка дров, топка печей, уборка территории) пленных мадьяр (более 10 человек), которых в Екатеринбурге было большое количество, в частности, они занимали один из флигелей б. дома Расторгуева-Харитонова, расположенного неподалеку. 

Пустующие помещения в нижнем этаже Ипатьевского Дома «приглянулись» мадьярам, в свободное время (чаще всего вечером и ночью) они собирались там компаниями, порою пьянствовали и «гуляли», чем 

вызвали недовольство следователя Н. А. Соколова, который доложил 27 апреля 1919 г. об этих безобразиях генерал-лейтенанту М. К. Дитерихсу. В свою очередь, Дитерихс о сложившейся ситуации доложил адмиралу Колчаку, и, учитывая важность и значимость Ипатьевского Дома для истории России, предложил издать постановления: 

1) об отчуждении владения г. Ипатьева в собственность государства, с уплатой владельцу стоимости по оценке особой комиссией из представителей города, суда, контроля и Вашего представителя; 

2) о возложении на городское управление обязанности охраны этого владения, как памятника и 

3) об избавлении владения от какого-либо постоя и реквизиции воен- 

ными и гражданскими властями…». 

 

В конечном итоге Дом Ипатьева был взят в долгосрочную аренду с ежемесячной выплатой владельцу дома 1 тыс. руб. в месяц. 

Газ. «Отечественные ведомости» № 41. 

23 февраля 1919. Екатеринбург; 

РГВИА. Ф. 39736. Оп. 1. Д. 156. Л. 31 

 

Управление инженеров Сибирской армии было эвакуировано из Екатеринбурга вечером 8 июля 1919 г. «Согласно приказу № 189 об эвакуации в г. Тюмень, в его составе находилось: 

     Штаб и обер-офицеров — 15;  Чиновников военного времени — 14;  Писарей — 20; Чертежников — 5; 

                              Обозных солдат — 13; Вольнонаемных и военнопленных — 20»… 

РГВИА. Ф. 39736. Оп. 1. Д. 156. Л. 157 

 

16 июля 1919 г. Управление прибыло в г. Ишим, и оказалось, что в день отъезда из Екатеринбурга самовольно отлучились военнопленные: 

1. Генрих Корбин 

2. Эдуард Стандль 

3. Антон Труберт». 

РГВИА. Ф. 39736. Оп. 1. Д. 156 Л. 159 об. 

8 марта 1919 г. — следователь Соколов прибыл в Екатеринбург. С 15 по 25 апреля Соколов произвел осмотр Дома Ипатьева. В полуподвальной комнате он обнаружил следы преступления, не зафиксированные его 

предшественниками: два пулевых следа на деревянных частях арок, шесть пулевых отверстий на полу, следы мелких брызг крови на восточной и южной стенах комнаты, также на южной стене четыре знака (якобы кабалистических), следы крови на западной стене комнаты, выходящей в сад, и с наружной стороны под террасой. 

Соколов Н. А. Убийство Царской Семьи 

М., 1990. С. 212—218, 224—226; 

Гибель Царской Семьи: Материалы следствия по делу об убийстве 

Царской Семьи / Сост. Н. Росс. — Франкфурт-на-Майне, 1987. С. 320 

15 мая 1919 г. — следователь Соколов разрешил генералу М. Жанену посетить дом Ипатьева. Вероятно, для того, чтобы Жанен посодействовал в передаче негативов и фотоснимков (около 900 штук), сделанных П. Жи- 

льяром (б. преподавателем французского языка у детей Николая II), для приобщения их к следственному делу. 

Вестник Уральского отделения РАН. 2011. № 1 (35). С. 100 

В период с 23 мая по 17 июня следователь Соколов совместно с генерал лейтенантом Дитерихсом, прокурором Екатеринбургского окружного суда В. Ф. Иорданским и другими лицами произвел осмотр пути, ведущего от Екатеринбурга к руднику, в районе которого были обнаружены фрагменты сгоревших вещей Царской Семьи. По результатам осмотра был составлен протокол, в котором дается подробное описание Коптяковской дороги и окружающего ее ландшафта, в том числе описание Поросенкова лога. 

«...дорога идет, то повышаясь, то понижаясь до большого лога, имеющего местное название Поросенков лог. …Большой лог начинается от переезда (№ 184.) в расстоянии 864 шагов. При выходе к нему уровень дороги сильно понижается. Самый лог представляет собой лесное сенокосное болото, покрытое местами небольшими кочками с водой. Дойдя до этого лога, дорога сворачивает в сторону и, обходя болото, идет опушкой леса, окаймляющего лог в северо-восточном направлении. В расстоянии 414 шагов от переезда на полотне дороги в наиболее низком по уровню дороги месте набросан мостик. Он состоит из нескольких сосновых бревешек, толщиной вершка в 3—4, и старых железнодорожных шпал. Шпалы и бревешки положены прямо на полотно дороги… У переезда № 184 в момент осмотра лежали остатки шпал, совершенно 

таких же, как и шпалы, из которых набросан этот мостик». 

Российский архив. Том VIII. 

Н. А. Соколов. Предварительное следствие 1919—1922 гг. / 

Сост. Л. А. Лыкова.— М., 1998. С. 30—31 

В связи с тем, что на территории Четырехбратского рудника в районе так называемой «Ганиной ямы», где располагалась открытая шахта № 7, были обнаружены многочисленные вещественные доказательства, связанные с убийством, следователь Соколов сосредоточил основное внимание на продолжении поисков именно здесь. Вплоть до 10 июля 1919 г. Соколов, идя по следам своих предшественников (Наметкина, Магницкого), производил поисковые работы на руднике и прилегающей к нему местности, особое внимание обратив на два кострища и глиняную площадку около «Открытой» шахты № 7. Соколовым было найдено множество вещественных доказательств по «делу», в том числе: драгоценные и полудрагоценные камни и их осколки, части ювелирных украшений из золота, платины, серебра, золотая оправа от пенсне (Боткина), осколки ручных гранат, три пули, обгорелые и разорванные части обуви и одежды. Там же было найдено «13 обгорелых косточек млекопитающих», «два осколочка какой-то кости млекопитающего, сильно обгорелые», «два обгорелых кусочка какой-то кости млекопитающего» и «13 кусочков каких-то костей млекопитающего, видимо, обгорелые», всего 30. Соколов, хотя и называет их «костями млекопитающих», но тут же указывает, что «природу костей не представляется возможным определить без научного исследования». При этом в протоколе осмотра он не указывает их размеры и не дает их описания, а на фотографиях этих 

фрагментов костей отсутствует масштабная линейка, что также не дает возможности судить об их величине. 

Из двух кострищ Соколовым были взяты «средние пробы земли для производства исследований». 

Протокол осмотра рудника и прилегающей к нему местности 

от 23 мая — 17 июня 1919; 

РГАСПИ. Ф. 588. Оп. 3. Д. 8. Лл. 32—61 

 

С 8 по 10 июля 1919 г. Соколовым при обследовании грунта на дне малого колодца «Открытой» шахты и дальнейшей промывке этого грунта на решетах обнаружены 12 кусочков (кусков) «какого-то беловатого пред- 

мета, запачканного глиной, издающего запах сала». Вместе с тем, тут же Соколов сделал вывод: «Таким образом, состояние обоих колодцев шахты № 7 абсолютно исключает всякую возможность нахождения где-либо в ней или ее разработке трупов Царской Семьи». 

Гибель Царской Семьи: Материалы следствия по делу об убийстве 

Царской Семьи / Сост. Н. Росс. — Франкфурт-на-Майне, 1987. С. 401—402 

 

По окончании поисковых работ на руднике и прилегающей к нему местности Соколов приходит к следующему заключению: «Определить возможное местонахождение трупов Августейшей Семьи при наружном осмотре данной местности или частей сих трупов, будь то те самые трупы расчленялись и уничтожались, не представляется возможным. Таких мест в данной местности слишком много и для правильного разрешения этой задачи необходимо планомерное производство работ по раскрытию старых шурфов, шахт и других мест, внушающих некоторые в сем отношении подозрения». 

РГАСПИ. Ф. 588. Оп. 3. Д. 8. Лл. 32—61 

Неоценимую помощь в поисковых работах следователя Соколова оказал великобританский подданный Роберт Альфредович Вильтон. Он был приглашен Соколовым «для фотографирования многих, к сему делу относящихся, предметов . Также присутствовал для исследования сей местности и нахождения вещей, принадлежащих АВГУСТЕЙШЕЙ СЕМЬЕ, и сии вещи обнаруживал». 

10 июля 1919 года  работы по обследованию местности, прилегающей к руднику, были приостановлены ввиду приближения «красных» к Екатеринбургу. 

11 июля 1919 г. — Соколов получил приказ Дитерихса выехать из Екатеринбурга и вывезти все акты подлинных следственных производств вместе с вещественными доказательствами. Следственное дело по убийству Царской Семьи следователь Соколов продолжал в эмиграции вплоть до своей смерти в 1924 году во Франции, так и не раскрыв до конца тайны захоронения Романовых. 

 

Белое следствие, хотя и не нашло тайно сокрытых останков Царской Семьи и их верных слуг, однако разоблачило ложь большевиков, вплоть до 1921 года официально утверждавших, что семья Николая II не убита, а якобы жива и вывезена из Екатеринбурга в безопасное место. Материалы следствия частично были опубликованы в разное время, в разных версиях лицами, имевшими прямое отношение к расследованию: 

- Р. А. Вильтоном («Последние дни Романовых», Лондон, 1920 г., и Берлин, 1923 г.),

- Генералом М. К. Дитерихсом («Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале», Владивосток, 1922 г.)

- Следователем Н. А. Соколовым («Убийство Царской Семьи», Париж, 1924 г., на французском 

языке и «Убийство Царской Семьи», Берлин, 1925 г., на русском языке). 

 

В отличие от предвзятой трактовки и ложных выводов (о полном уничтожении тел Царской Семьи и их слуг), изложенных в вышеуказанных изданиях, в материалах самого следственного дела имеются важнейшие 

показания свидетелей, опровергающие выводы Соколова, Дитерихса, Вильтона. Это, в частности, показания свидетелей Е. Т. Лобановой, линейного сторожа переезда № 184 Горнозаводской ж. д. Я. И. Лобухина, его 

сына В. Я. Лобухина и подпоручика А. А. Шереметевского. 

 

Опираясь на показания указанных лиц, проверив и проанализировав их, следствие могло бы пойти по верному пути в деле нахождения места сокрытия останков членов Царской Семьи и их слуг. 

Так, свидетель А. А. Шереметевский показал, что 30 июля 1918 г. он с группой офицеров проезжал через Поросенков лог: «Я прекрасно помню, что в этом логу мы проезжали через мостик, набросанный из шпал. Этот мостик и соорудили “товарищи” как раз в то время, когда они производили свои таинственные работы у рудника (Ганина яма). Раньше этого мостика не было. Я хорошо знаю эти места и утверждаю, что именно в это время (с 17 по 19 июля 1918 г.) он — мостик — и появился». 

 

Другие свидетели сообщили следствию, что в ночь с 18 на 19 июля 1918 г. движение по дороге на деревню Коптяки было перекрыто кордоном красноармейцев. А в Поросенковом логу (показания Лобухиных данные Соколову 10 июля 1919 года) большевики производили какие-то работы. Утром 19 июля 1918 года свидетель Я. И. Лобухин обнаружил сооруженный за ночь большевиками «мостик из шпал». 

24 октября 1920 года — в Париже Соколов вынес постановление с сенсационными, но бездоказательными выводами: «...Осмотр местности вблизи рудника и, в частности, вблизи шахты № 7, а также вся совокупность обнаруженных на руднике нахождений и осмотры найденных предметов приводят судебного следователя к объективному выводу — об уничтожении на руднике, вблизи шахты № 7, тел Августейшей Семьи и погибших вместе с нею лиц… Изложенное, таким образом, достаточно устанавливает объективную возможность для судебного следователя признать факт уничтожения трупов Августейшей Семьи и лиц, погибших с ней, доказанным». 

Соколов Н. А. Убийство Царской Семьи. М., 1990. С. 305—318 

Современные историки-исследователи не согласны с такими выводами следователя Соколова. Так, известный историк, первооткрыватель места захоронения Романовых, доктор геолого-минералогических наук А. Н. Авдонин по этому поводу в своей книге, посвященной жизни и деятельности Н. А. Соколова, писал следующее: «…От скрупулезного, дотошного следователя Соколова никак нельзя было ожидать такого, мягко говоря, анти юридического пируэта… Это и есть самое слабое и, как потом окажется, неверное звено доказательств в следствии Соколова по делу об убийстве 

Царской Семьи». 

А. Н. Авдонин. Дело жизни судебного следователя Николая Соколова. 

Екатеринбург, 2000. С. 54—55 

 

Действительно, в материалах следственного дела нет никаких доказательств к обоснованию такого вывода, равно как нет и результатов экспертиз, на основании которых он был бы сделан. 

По окончании поисковых работ на руднике и прилегающей к нему местности Соколов приходит к следующему заключению: «Определить возможное местонахождение трупов Августейшей Семьи при наружном осмотре данной местности или частей сих трупов, буде самые трупы расчленялись и уничтожались, не представляется возможным. Таких мест в данной местности слишком много и для правильного разрешения этой задачи необходимо планомерное производство работ по раскрытию старых шурфов, шахт и других мест, внушающих некоторые в сем отношении подозрения».

РГАСПИ. Ф. 588. Оп. 3. Д. 8. Лл. 32—61

Район четырех братского рудника, поиск Фото Р.Вильтона 1919

Николай Алексеевич Соколов

©  Благотворительный Фонд "Мемориал Романовых", 2020          

©  Charity Fund "Memorial Of The Romanovs", 2020

1) Для приближения или увеличения  любых фото изображений сайта следует кликнуть

по изображению левой клавишей "мышки".

2) В случае обнаружения неточностей или технических ошибок сайта просим сообщить

нам об этом через форму обратной связи раздела контакты.

3) Любое распространение материалов данного сайта не требует дополнительного согласования. Однако, мы просим Вас не забывать указывать источник информации - Благотворительный Фонд "Мемориал Романовых".

4) На сайте используются технологии PDF. Для корректного отображения  сайта Ваше устройство должно иметь соответствующую техническую возможность.

 

Книга Виталия Васильевича Шитова "Дом Ипатьева. Летописная Хроника  в документах и фотографиях 1877-1977"

Книга -  Альбом  Юрия Александровича Жука "Царская семья в Тобольской  ссылке"

Фото фонд: В.Д. Воробьев, В.В. Шитов, А.Е.Григорьев и собственные источники